Episode Transcript
[00:00:03] Speaker A: ГОВОРЯТ ПО-НЕМЕЦКИ
[00:00:30] Speaker B: Она резко выделялась среди всех женщин в бараке.
Судьба создательницы библиотечной системы СССР Генриетты Дерман Радио Свобода Латышская революционерка Генриетта Дерман сидела в тюрьме Скалантай, печатала листовки с Бауманом и дружила с Крупской.
Работала в библиотеке Конгресса США и руководила крупнейшими библиотеками в коммунистической России.
Но главной в ее жизни стала крохотная библиотека при углехимической лаборатории в Варкутлаге, которая подарила ей надежду дожить до освобождения.
Надежда оказалась ложной.
В феврале 1953 года в городскую больницу Варкуты поступила разбитая параличом женщина из Варкутлага.
Она не могла ни ходить, ни говорить, была крайне истощена.
В первые несколько дней даже не понимала, что находится на свободе.
Таких доходяк, в кавычках, через эту больницу проходили сотни.
Обычно они быстро умирали, но это держалось почти год.
Навещали ее в основном сотрудницы лагерной библиотеки.
18 января 54 года безнадежная пациентка, создательница библиотечной системы в коммунистической России и директор первого в стране библиотечного вуза скончалась.
Формально она умерла свободным человеком, но ощутить вкус свободы так и не успела.
Германов я обоих обожаю и люблю.
Генриетта Абеле родилась в 1882 году в Риге.
Ее отец работал вартелик, которая справляла лес по северной Двине.
Его заработков хватало на то, чтобы дать двум дочерям приличное образование.
Генриетта с отличием окончила гимназию в Риге, но не пошла работать учителем, а вступила в социал-демократическую организацию и стала профессиональной революционеркой.
Она часто приезжала, выполняя разные партийные поручения, работала вместе с большевиком Николаем Бауманом в московской подпольной типографии, вела агитацию среди студентов и рабочих.
Параллельно училась на высших женских педагогических курсах.
Была хорошо знакома с отцом и сыном Ульрихами.
Через много лет Ульярих-младший, дослужившийся до председателя военной коллегии Верховного Суда СССР, лично зачитает ей приговор.
В 1905 году Генриетто Абеле вышла замуж за своего товарища по партии, журналиста Виллиса Дермана, тоже профессионального революционера.
Через два года полиция арестовала обоих, но Генриетту отпустили за недостатком улик.
Виллис Герман провел четыре года в тюрьмах Риги, Москвы и Саратова.
Генриета всюду следовала за ним.
В 1911 году Виллиса Германа отправили в ссылку в поселок Балаганск Иркутской губернии.
Генриета поехала туда за мужем, а через два года организовала ему побег.
Через Петербург и Хельсинки пара добралась до Берлина, но вскоре дерманов вновь арестовали, на этот раз немецкая полиция.
Началась Первая мировая война, а они были российскими подданными на вражеской территории.
В немецкой тюрьме генерьета Дерман сидела в одной камере с Александрой Калантай.
Та записала в своем дневнике «Дерманов я обоих обожаю и люблю.
Они чуткие, с теплой душой и мужественные.
В 1914 году Чету Дерман выслали из Германии.
Они решили уехать в США.
Она добьется успеха где бы то ни было в библиотечной сфере.
В первые два года жизни в Соединенных Штатах Генриетта Дерман не могла найти постоянную работу и давала частные уроки.
В 1916 она поступила в библиотечную школу Симмонс колледжа в Бостоне.
Ей присвоили статус специальной студентки, поскольку у нее уже было гимназическое образование. Вместо четырех лет она должна была отучиться всего год.
В анкете она указала, что владеет семью языками и хотела бы познакомиться с возможно большим числом форм и методов библиотечной деятельности, применяемой в США.
Новая студентка произвела впечатление на директора колледжа Джоан Доннелли. Та написала для нее несколько рекомендательных писем в лучшей библиотеке страны.
В июне 1917 года Генриетту Дерман приняли на работу в славянскую секцию библиотеки Конгресса США.
Ей поручили систематизировать собрание книг сибирского купца Геннадия Васильевича Юдина. более 80 тысяч томов, которые американцы купили в 1906 году.
Оказалось, что условия хранения коллекции Юдина оставляют желать лучшего.
Сохранилась служебная записка Дерман, в которой она просит предоставить ей фартук и кепку, поскольку на книгах очень много пыли и грязи.
Кроме того, собрание Юдина практически не было систематизировано.
Из письма Дерман Коллекция хранится отдельно на двух этажах чердачного помещения.
За 10 лет было сделано совсем немного.
Коллекция не классифицирована, никто не знает какие в ней есть книги и по каким предметам.
В то время как запросы на русские книги поступают ежедневно.
Очень сложно найти необходимые материалы в хаосе из 80 тысяч томов.
Покрытые пылью книги лежат по всему полу на столах и стульях.
В 1918 году в семье Дерман произошла трагедия.
Умерла новорожденная дочь.
Ребенок прожил всего две недели. Пережить страшный удар Генриетти Дерман помогла работа.
В 1919 руководство библиотеки приняло решение, что собрание Юдина станет основой славянской секции, а Генриетта Дерман будет этой секцией руководить.
Еще через два года ей удалось полностью описать коллекцию Юдина и составить ее предметный каталог.
В отчете Библиотеки Конгресса за 2020-2021 год отмечен необыкновенный профессионализм Дерман.
Руководитель отдела каталогизации Чарльз Мартель писал, что она прекрасно справилась с возложенной на нее задачей.
Из письма Чарльз Мартеля директору Симмонс Колледжа Джун Доннелли.
С ее возможностями, врожденными способностями, гениальными и замечательным образованием, полученным в Симмонс колледже, она добьется успеха где бы то ни было в библиотечной сфере.
В библиотеке Конгресса она проделала замечательную работу по каталогизации и классификации русской коллекции, сделала все необходимое, чтобы огромное количество хранящихся в беспорядке необработанных книг превратилось в настоящую библиотечную коллекцию.
Параллельно с работой по систематизации коллекции, Юдина Дерман перевела на русский язык лучшие американские учебники по библиотечному делу.
Америка так и не стала домом для Генриетты Дерман. Она стремилась вернуться на родину и продолжить революционную борьбу.
В мае 21 года она уволилась из библиотеки Конгресса. Ее уход был расценен как серьезная потеря.
Виллис Дерман в это время уже выехал из Соединенных Штатов. С мужем Генриетта встретилась в Лондоне.
Далее через коммунистическую Россию они добрались до Риги и немедленно оказались на острие политической борьбы.
Виллис избрался в учредительное собрание.
Генриетта продвигалась по профсоюзной линии и даже успела возглавить профсоюз прачек.
Будучи депутатом, Виллис Дерман организовал приезд в Ригу Владимира Маяковского, правда его публичные выступления власти запретили, а вскоре Вилли Содермана лишили депутатской неприкосновенности и обоих супругов арестовали за коммунистическую пропаганду.
Маяковский написал об этом, если же очень шибутятся, с левых мест проголосуют, и пожалуйте под арест, чтоб удостовериться, правдивы мои слова ли? Спросите у Дермана, его проголосовали.
С августа по декабрь 22 года Дерманы сидели в Рижском Централе.
Под Рождество в порядке обмена политзаключенными их выслали в Москву.
В Коммунистической России их тут же приняли в ряды ВКПБ.
Виллис Дерман устроился преподавателем в Московский Педагогический Институт Иностранных Языков.
Генриета сперва выполняла поручение коминтерна, а потом была назначена на должность директора библиотеки соцакадемии, позднее комакадемии. В 1923 году Генриета Дерман оказалась в команде Надежды Крупской, которая тогда возглавляла главный политико-просветительский комплекс РСФСР и руководила компанией по ликвидации безграмотности.
Крупская и Дерман мечтали, как разведут в стране огромную сеть библиотек, Туда будут приходить сознательные рабочие и крестьяне и заказывать любые книги.
Нечто подобное обе видели в Швейцарии, где в каждой сельской библиотеке можно было заказать любую книгу, и ее бесплатно доставляли туда в течение двух дней.
Затем Дерман организовала библиотеку Института В.И. Ленина при ЦК РКПБ.
и стала ее директором, расформировала библиотеку МГУ, входила в правление крупнейшей библиотеки страны Ленинской.
Во всех библиотеках, которыми она руководила, Дерман внедряла американские стандарты организации книжных фондов и каталогов. Главная ее идея состояла в том, что библиотеки должны обзавестись более дружелюбным интерфейсом.
Параллельно с алфавитным каталогом нужно использовать более понятный читателю предметный каталог.
При этом Генриетта Дерман написала массу теоретических работ и многие свои идеи успешно применила на практике.
Например, предметный каталог, который она начала создавать для библиотеки соцакадемии, действует до сих пор в библиотеке Иниона.
Об увлеченности Генриетты Дерман своим делом говорит, например, такой эпизод.
В 29 году ее вместе с любовью Хавкиной тоже близкой подругой Крупской и одной из основательниц библиотечного дела в коммунистической России, отправили на первый международный библиотечный конгресс в Италию.
Муссолини лично контролировал организацию конгресса и очень хотел впечатлить гостей.
На заседание и работу секции отводилось значительно меньше времени, чем на экскурсии и банкеты.
Вместо того, чтобы любоваться достопримечательностями Рима, Венеции и Флоренции, Дерман и Хафкина ездили по библиотекам, вникая во все тонкости их организации.
Правда, работа итальянских коллег их не впечатлила.
В отчете о поездке Генриетто Дерман отметила, что никакого передового опыта итальянские библиотеки дать не могут.
Снижение к ней доверия со стороны влиятельных структур В 1930-м в коммунистической России открылся первый профильный вуз по подготовке библиотекарей, Московский библиотечный институт.
Его директором стала Генриета Дерман. В письме Джун Данелли она сообщала, что программа нового вуза практически в точности соответствует четырехгодичному курсу библиотечной школе Симмонс колледжа.
Ориентация на американскую систему подготовки библиотекарей вызвала недовольство в наркомпросе.
Постепенно разладились отношения с Крупской, которые до этого безоговорочно поддерживала Дерман.
Крупскую очень разозлило, что в программе практически не осталось места для идеологии.
Из письма Крупской.
Товарищ Дерман, по-моему, и в ВУЗе необходимо уделять место таким вещам, как диалектический материализм, основа мировоззрения, империализм на теперешней его стадии, вопросам интернационализма, вопросам советской конституции, истории советской власти.
Первая часть программы, общеполитическая часть, из боевой превратилась в мирно-культурническую. Мне кажется, в настоящем ее виде программа малоцелесообразна.
Не меньшее недовольство вызвало и то, что Генриетта Дерман приглашала на стажировку своих американских коллег.
Гарриет Эддик, которая полгода проработала преподавателем МБИ по приглашению Генриетты Дерман, писала о ней. В настоящее время она самая важная фигура в работе по реорганизации библиотечного дела в России.
Она работает гораздо больше, чем под силу одному человеку. Но во всей стране не найдется другого специалиста с таким опытом и уровнем образования, как у нее.
В 1934 году Генриетту Дерман сместили с поста директора библиотеки Комакадемии, ранее Соцакадемии.
Исследователь библиотечного дела СССР Михаил Глазков отмечает, учитывая, что куратором данной библиотеки являлся Коминтерн при поддержке ОГПУ НКВД, уход Генриетты Дерман мог означать, если не утрату, то снижение к ней доверия со стороны влиятельных структур.
Через два года прозвучал еще один тревожный звонок. Под эгидой Наркомпроса прошло совещание по вопросам библиотековедения и библиографии, которое должно было определить главные направления развития библиотечной жизни в стране на ближайшие десятилетия.
Однако работу Орбюро, куда входило в том числе Генриетто Дерман, признали неудовлетворительной.
Совещание было по существу провалено, а представленные доклады и тезисы оказались с большими ошибками на низком уровне, а часть из них просто халтурными, говорилось в отчете наркомпресса.
В 36 году библиотечный институт переехал в новое здание в Химках.
Генриетта Дерман планировала организовать там целый университетский городок с главным учебным корпусом, общежитиями для студентов и домами для преподавателей, опять же по американскому образцу.
Она была поглощена проектами фасадов и поэтажными планами, в письмах Джун Доннеле просила выслать необходимую литературу. Но эта работа неожиданно прервалась.
8 января 1938 года Генриетту Дерман арестовали.
Ее взяли прямо с больничной койки.
За несколько недель до этого забрали ее мужа, красного профессора Виллиса Дермана.
Примерно тогда же арестовали ее племянника Николая Ванага.
Генриета Дерман оказалась на пересечении траекторий Латышской национальной операции НКВД и группового дела библиотечных работников, по которому были арестованы и расстреляны, в том числе, директор Ленинской библиотеки Владимир Невский и начальник библиотечного управления Наркомпроса Владимир Киров.
Их обвиняли в подготовке серии покушений на коммунистических вождей. У Дерман просто не было шансов уцелеть.
Сотрудница Воркутинского краеведческого музея Елена Гелинская, автор биографического очерка о Генриете Дерман, считает, что во время следствия к ней применялись пытки, в том числе знаменитый конвейер, когда подследственный должен был стоять на ногах больше суток, а следователи вели допрос, меняя друг друга.
Ее взяли прямо с больничной койки после операции по поводу тромбофлебита.
Допросы велись непрерывно в течение многих дней и ночей.
Заставляли стоять круглые сутки на больных ногах, не разрешая присесть.
Стояла до изнеможения, до потери сознания.
Тогда ее возвращали в камеру.
Но не успевала она немного прийти в себя, как опять вызывали и все начиналось с изнава.
Около двух лет ее мытарили под тюрьмам. Бутырка, Таганка, Лефортова, опять Бутырка.
Материалы по делу Генриетты Дерман до сих пор засекречены.
Известно, что она не признала себя виновной ни на следствии, ни на суде.
Ее судили по трем пунктам статьи 58, 4, 8 и 11, то есть за оказание помощи международной буржуазии в террористическую и контрреволюционную деятельность. Приговорили к 15 годам лагерей и 5 годам поражения в правах.
Весь срок она отбывала в Варкутлаге.
Елена Маркова, автор воспоминаний о Варкутлаге и биографического очерка о Генриете Дерман, отмечает особую жестокость приговора.
В 30-е годы срок 15 лет был редкостью.
Потом, в военные годы, 15-25 лет получали те, кого обвиняли в измене Родине, а тогда обычная мера наказания варьировалась от 3 до 10 лет.
Столь большой срок Дерман получила как особо опасный государственный преступник, что определило строгий режим ее содержания в лагере.
Из Варкутинского архива УИН Министерства юстиции Российской Федерации по республике Коми.
Дерман Генриета Карловна, год рождения 1882, место рождения, город Рига, национальность латышка, подданство СССР, Бывший член ВКПБ. Образование – высшая специальность библиотекарь. Место жительства до ареста – Москва, Петровка, 17. Место работы – Московский библиотечный институт, директор института.
Муж, Виллис Виллисович Дерман, тоже арестован.
Осуждена 8 мая 1939 года военной коллегией Верховного суда СССР по статье 58 пункте 4.11.8 на 15 лет ИТЛ и 5 лет поражения в гражданских правах. Начало срока 08.01.1938.
Конец срока 08.01.1953.
Прибыла в лагерь 20.06.1939.
Специальные указания.
Террористка, троцкистско-националистка, член антисоветской латышской организации, член диверсионной вредительской организации, распространяла контрреволюционную литературу, проходила по групповому делу библиотечных работников. Переведена в Речлак 15.08.1949 освобождена 19.02.1953 по отбытию срока наказания.
Миску с балландой ставила на салфетку, лист белой бумаги.
Этап на Воркуту был очень тяжелым.
Из пересылочного лагеря в Катласе нужно было идти на баржу до устья Северной Двины, потом через Северный Ледовитый океан до Нарьям Мура в устье Печоры, дальше вверх по Печоре до усть Усы, а по Усе до Варкута Вома, а оттуда пешим этапом до Варкутлага.
Елена Маркова вспоминает, что в трюмах барж заключенные размещались на четырехэтажных нарах с просветом в полметра.
Без воздуха, без маломальски достаточного питания заключенные проделывали этот крестный путь в нечеловеческих условиях. На этапе Генриетта Дерман познакомилась с Татьяной Дзерви, авиаконструктором из бюро Туполева и инженером Лившей-Кисловской.
Подруги старались поддерживать друг друга и в лагере.
Из воспоминаний Ливши Кисловской.
Среди женщин мое внимание привлекла одна из них. Она была старше всех, высокая, не очень грузная, прямая, с гордой осанкой.
Все ее движения были спокойны, уверены, лицо гладкое, с высоким улыбом, выражала внутреннюю, несгибаемую волю, а взгляд ее серый глаз из-за очков мягок и доброжелателен.
Волосы пепельно-серые были причесаны гладко с прямым пробором.
Две заплетенные косички по бокам легли круглыми бубликами на уши. Одета она была, как все мы, в чем нас взяли в день ареста. Несмотря на то, что эта одежда носилась ей уже более двух лет, она была опрятна и чиста.
Удивительно чист и гладок был ее белый воротничок на серой блузке.
Своим обликом она резко выделяла среди всех женщин в бараке. Это и была Генриета Карловна Дерман.
Дерман и Кисловскую отправили на сельскохозяйственный лагпункт в Воркутлага. Там Генриета Карловна работала учетчицей и сторожем.
Но после начала войны их перевели в Воркуту на общие работы.
Из воспоминаний Татьяны Дзерви.
Зимой Кисловская пошла инженерить.
Я устроилась в механической мастерской, заведовала конструкторским бюро, а Генриету Карловну очень трудно было вытащить из общих работ из-за ее срока. В лагере Генриета Карловна старалась не терять форму, носила платье с белым воротничком, миску с баландой ставила на салфетку, лист белой бумаги.
Она держалась прямо, с гордой осанкой, движения спокойные, уверенные. Она человек с несгибаемой волей.
В 1943 году Дерман перевели в особую зону. Там условия были значительно хуже.
Через три года дочь салагерницы Дерман, работавшая в Оркуте как вольнонаемная, добилась, чтобы ее взяли секретарем ремесленного училища с правом выхода из зоны.
Из воспоминаний Ирины Ждановой, дочери лагерной приятельницы Генриеты Дерман, профессора политэкономии веры Верхотурской.
Она была в жуткой телогрейке, перевязанной веревкой. Еле держалась на ногах, которые были чем-то обмотаны. Страшно бледная, цинга дала о себе знать.
Когда привели ее и мы познакомились, говорила она с трудом и показалась мне древней старухой. В то время на нее страшно было смотреть, нужна была экстренная помощь. И наша фельдшерица, тоже из заключенных, начала делать ей уколы оскорбинки. Хорошо помню, как после первого укола Генриета Карловна потеряла сознание, настолько ослаблен был ее организм.
Благодаря этим уколам и питанию в столовой училище Генриетти Дерман удалось выжить, а через два года в ее жизни случилось настоящее чудо. Несмотря на все особые указания в личном деле, ее взяли на работу по специальности в библиотеку Центральной углекимической лаборатории.
Из воспоминаний Ливши-Кисловской Она привела в порядок техническую библиотеку и ознакомилась с основными книгами. узнала у каждого в отдельности сотрудника лаборатории, какой литературой по химии они интересуются.
Что было бы желательно приобрести для библиотеки? Она связалась с научными библиотеками Москвы, Ленинграда и других городов, завязала переписку с издательствами химической литературы, с редакциями научных журналов.
Скоро библиотекой химической лаборатории в Оркуты заинтересовались научные библиотеки других городов.
Они присылали нужные материалы, часто новейшие иностранные издания на немецком и английском языках.
Генриета Карлоуна составляла аннотации иностранной литературы, знакомила научных работников с присланными материалами.
Если материалы требовались для научной работы, она переводила научные статьи на русский язык. Все сотрудники лаборатории с огромным уважением относились к генериете Карловне. Они поражались ее энергией и работоспособности, ведь ей уже было немало лет.
По словам Елены Марковой, работа в библиотеке буквально воскресила Дерман.
Ей очень нравился коллектив, с которым свела ее лагерная судьба.
В основном это были заключенные, или недавно освободившиеся узники Варкутлага, не имеющие права выезда из Варкуты, или минусники, получившие запрет проживать в ряде крупных городов.
Однако этот относительно счастливый период лагерной жизни продолжался недолго.
В 1948 году Генриету Дерман и еще несколько сотрудников углехимической лаборатории, среди которой были химики с мировым именем, перевели в Речлаг. Новый лагерь с особо строгим режимом, специально созданный для политических заключенных.
Из лагерной больницы попала в городскую и с койки уже не встала.
Ричлак был одним из 12 особо режимных лагерей на территории Коммунистической России.
Туда собирали заключенных, которые отбывали срок по 58 статье.
Условия содержания там были намного хуже, чем на общем режиме. В конце 40-х произошло резкое ужесточение репрессивной политики и пенитенциарной системы, отмечает кандидат исторических наук, специалист по репрессиям Татьяна П. Фамилию мы не приводим из соображений безопасности.
Во многом это связано с тем, что в это время стали заканчиваться сроки заключения у тех, кто был осужден на 10 лет во время Большого террора.
Выжившие были носителями нежелательной для государства информации о применении физических мер наследствии, об условиях содержания в лагерях, о том, сколько людей погибло.
Государство не могло допустить, чтобы эта информация вылилась куда-то за пределы ГУЛАГа. И в начале 1948 года, по указанию Йоски Джугашвили, министр МГБ СССР Виктор Абакумов и министр МВД СССР Сергей Круглов представили проект решения ЦК ВКПБ об организации лагерь и тюрем со строгим режимом для содержания особо опасных государственных преступников, тех, кто уже был осужден по 58 статье.
Система стала еще более непроницаемой.
Ричлак был одним из самых крупных лагерей, созданных по этому проекту.
Заключенные практически без исключения были заняты на тяжелой физической работе, добыча угля, лесоповали, строительстве дорог.
В отличие от лагерей общего режима, им строго запрещалось работать по специальности и занимать какие-либо руководящие должности, на которые могли допускать заключенных.
Охраняли их конвойные войска, а не военизированная охрана, как на общем режиме.
Режим особых лагерей был близок к тюремному, объясняет Татьяна П.
На окнах были решетки, бараки на ночь запирались, выходить было нельзя.
Можно было отправлять или получать два письма и две посылки в год.
Кормили намного хуже.
За невыполнение норм выработки лишали пищи. Была уменьшена норма жилплощади на одного человека, но тут надо отметить, что эта норма все равно никогда нигде не выполнялась.
И еще была такая унизительная деталь.
Все заключенные получали номера, и номер не нашивался на одежду, а вшивался в нее, то есть нужно было вырезать кусок ткани из штанины или телогрейки и вшить на его место номер.
Когда Генриету Дерман переводили в Ричлак, ей было уже 66 лет.
Невозможность работать в библиотеке сломила ее.
Из воспоминаний Елены Марковой.
Генриета Карловна хорошо знала, что означают общие работы и зона усиленного режима. Перевод в Ричелаг произвел на неё такое страшное впечатление, что она надолго слегла в постель. Микроинсульт.
Когда оправилась, путь в техническую библиотеку был для неё закрыт. Друзья с трудом устроили её работать счетоводом.
Вид ее потрясал.
Потухшие глаза, бледное морщинистое лицо.
В 1953 году срок заключения Дерман подходил к концу.
Это не означало, что она получит свободу. Из особых лагерей обычно отправляли в ссылку в какую-нибудь глухую деревню.
За побег из ссылки полагалось 20 лет каторжных работ.
Но условия в ссылке в любом случае были бы лучше, чем в речлаге.
Незадолго до окончания лагерного срока Генриета Дерман пережила второй инсульт. Ее парализовало и она не могла ни ходить, ни говорить.
Из воспоминаний Елены Марковой.
Перед самым освобождением с ней случился удар.
Нужно было оформлять бегунок, и только после этого выдали документы об освобождении, а она потеряла дар речи, лежала разбитая параличом.
Процесс освобождения задержался на месяц.
Генриету Карловну освободили 19 февраля 1953 года.
Как только приказ об освобождении был готов, Генриету Дерман перевели в городскую больницу в Оркуты.
Лагерное начальство пользовалось целым репертуаром способов занижения статистики смертности заключенных, рассказывает исследователь истории ГУЛАГа Михаил Энн. Фамилию мы не приводим из соображений безопасности.
Основным было актирование, когда заключенного, обычно в последней стадии гистрофии, освобождали досрочно по состоянию здоровья, лишь бы он не умер в лагере.
В конце 40-х – начале 50-х освободившихся заключенных, которые находились на пороге смерти и не могли самостоятельно передвигаться, часто отправляли из лагерей в гражданские больницы или дома собеса, где они и умирали. Таких случаев были тысячи, если не сотни тысяч. Судьба этих людей до сих пор представляет собой огромную лакуну в историографии ГУЛАГа.
Из воспоминаний Елены Марковой.
Медсестры лагерного пункта вынесли ее на носилках в машину.
Она молчала, закрыв глаза.
В городской больнице ее положили в отдельную палату. Через несколько дней она немного пришла в себя и стала осознавать, какая перемена произошла в ее жизни.
Генриета Карловна Дерман покинула этот мир 18 января 1954 года. Она так и не ощутила чувства свободы.
Из лагерной больницы попала в городскую и с койки уже не встала.
В эти дни за ней ухаживала лагерная подруга, бывшая сотрудница Комакадемии Евгения Ключникова.
Ей повезло больше, она смогла выйти на свободу, была реабилитирована и даже написала воспоминания о Генриете Дерман.
Но ни один коммунистический журнал, естественно, не решился их опубликовать хотя бы частично.
Ключникову определили в дом престарелых, ее рукопись была утрачена.
Татьяна Дзерви записала стихотворение, написанное Генриетой Дерман в лагере.
«Никогда не стареть духом, не становиться мелочным, что бы ни произошло, быть мужественным и в беде, и в трудностях. По-настоящему нравственный человек не поддается никаким обстоятельствам и не дает себя подавить».
Вот интересно, сама добровольно приехала в империю зла, самую чудовищную, может быть, в истории человечества, опередившую нацистов на целое поколение и научившую, по сути, их всему.
Работала в организациях, названных именем самого чудовищного зверя, возможно, тоже в истории человечества Вовки Ульянова и прочих.
И что?
Разве это не закономерный и правильный результат такой судьбы?
А если бы ее не арестовали, она бы честно работала на благо развития и славу коммунистических выродков и радовалась счастливо, пока они сажали какие-нибудь остальные миллионы и морили с голоду десятки миллионов.
Тогда это была бы счастливая история.
[00:35:20] Speaker A: Субтитры
[00:35:31] Speaker B: добавил DimaTorzok
